История Верхнего Карбуша

МНОГОСТРАДАЛЬНЫЙ ВЕРХНИЙ КАРБУШ
(по мотивам книги «Хутор Шель»)

Посёлок «Верхний Карбуш», бывший хутор «Шель», основан в 1900 году.

Мои предки — выходцы из Швабии, в 1819 году переехали в Мариупольский уезд Екатеринославской губернии. Екатерина II пригласила немцев селиться на свободных землях России. Дала им льготы, освободила от воинской повинности, разрешила беспошлинно торговать, предоставив беспроцентную ссуду на многие годы.
В конце 19 века, население Мариупольских немецких колоний разрослось, начала ощущаться нехватка земли.
Иоганн Шель с семьей в поисках лучшей жизни решил переехать на Сибирскую землю. В 1898 году они продали свою землю общине села Борбасово. В Мариуполе на железнодорожной станции семья погрузила в товарные вагоны скот, сельхозинвентарь, домашний скарб и тронулась в многодневный путь до Омска, по новой Транссибирской железнодорожной магистрали, которая протянулась от Уральских гор, до Владивостока. В пути за окном проплывали необозримые сибирские просторы.
Подъехав к пригородной станции Омск-Пост они увидели киргизов с верблюдами, которые с интересом наблюдали за движением поезда. Жил этот народ в юртах, весной кочевал со своим скотом по степным просторам на север, а осенью возвращался на юг.
И вот приехали на станцию Омск. Пока в канцелярии Переселенческого управления оформляли документы на поселение, семья Шель разгрузила имущество, скот и решила познакомиться с городом… На привокзальной площади они увидели строящуюся Свято-Троицкую церковь.
Далее их заинтересовал базар на Атаманском хуторе, посетив и ознакомившись с рыночными ценами, отправились мимо хуторских дворов.
Город Омск располагался в 4 верстах от вокзала. Мимо проплывали убогие землянки и саманные хатки. И вот подъехали к Воротам таможни, которые определяли начало границы города Омска.
Через некоторое время их взору предстали здания Кадетского корпуса и Никольского казачьего собора. Полюбовавшись архитектурой этих зданий, они продолжили путь. Недалеко от собора находился католический Костёл, за ним здание с Коммерческими номерами, а справа, виднелась мусульманская Мечеть. Проехали красивый Губернаторский дворец.
Перед рекой Омь, на холме, возвышалась Ильинская церковь. Вдали, на стыке двух рек, открывался вид на Омскую крепость.
Их путь продолжился по деревянному мосту через Омь, по направлению к Омской крепости. На правом берегу встретилось деревянное здание цирка Сичкарёва. Проехали через Омские ворота, в центре крепости они увидели белокаменный Воскресенский собор. Рядом находились здания: Управления военного начальства и Военного собрания, слева — Лютеранская кирха, куда наши путники и зашли помолиться после дальней дороги.
Крепость окружала высокая земляная насыпь и ров. Люди и подводы проходили через каменные ворота — Омские, Иртышские, Тобольские. Наши путники покинули крепость через Тарские ворота.
На соборной площади их поразил своей красотой Успенский кафедральный собор и архиерейский дом.
Так как в семье Шель были дети, то их интересовали гимназии – мужская и женская. Мужская находилась рядом с Тарскими воротами крепости. Одна из Женских гимназий располагалась на Александровском проспекте, другая, возле Любинской рощи. Недалеко виднелся базар. Поодаль начинались двухэтажные купеческие дома-магазины.

После оформления документов семью, определили жить в посёлок Поповка Акмолинской области. Это лютеранское село образовалось в 1895 году в 25 верстах к юго-западу от Омска. Первое время семья Шель занималась земледелием и разведением овец, а на отведенном правительством участке, распахивали целину для посева различных зерновых культур.
В Поповке была общественная школа, в зимнее время учитель – из крестьян, преподавал русскую и немецкую грамоту. По выходным дням и праздникам в школе проводили Богослужение.

Первое время Иоганн Шель арендовал участок за № 103, который принадлежал дочери есаула Таганашева — Пелагеи Никифоровны. Она получила эту землю по наследству от своего отца, которому правительство за его ратную службу выделило, вместо пенсионного пособия. Помещица проживала в городе Владимире, а участок сдавала в аренду Сибирскому казачьему войску. В 1909 году Иоганн Шель поехал в город Владимир и выкупил у хозяйки 432 десятины земли за шапку золотых монет и организовал хутор Шель.01 (2)

Позже на базе двух хуторов Шель и Изаака, образовался посёлок Верхний Карбуш. Он расположился на берегу речки Карбушки в 8 верстах от железнодорожной станции Омск-Пост. Дома начинались от речки, по правой стороне улицы, это семьи: Шульц, Краузе, Шильдорф, Шель и Ведау. За домами возводили хозяйственные постройки, остальное место занимал огород.

После революции в Верхнем Карбуше поселились новые семьи: Альт Александр, Бариновы Алексей и Матвей, Блох Давид, Ваганов Сильверст, Вайсброт Андрей, Валл Густав, Вяльчин Василий, Гофман Густав, Кипаев Григорий, Клют Эдуард, Кузнецов Сергей, Лацерус Иван, Миляк Эмиль, Надьярный Тарас, Окс Райнгольд, Отт Яков, Смоль Фёдор, Страшненко Лукич, Тихонов Пётр, Фришбутер Яков, Чернозубов Михаил.

Вскоре Иоганн перевёз на купленный участок земли свою семью.
От Поповки до хутора расстояние семь вёрст. Семья добиралась по проселочной дороге, кое-где заросшей травой. Ковыльная дикая степь благоухала разнотравьем. День выдался солнечный и жаркий. На телегах, запряженных рабочими быками и лошадьми, везли: животных, птиц, мебель, разный домашний скарб и сельхозинвентарь. Перегоняемое стадо состояло из быков, коров и небольшого количества овец. (Основное стадо овец в 400 голов ранее было удачно продано женой Розалией для покупки этого земельного участка). В пути они останавливались, чтобы немного отдохнуть, а затем продолжили путь… Вскоре вдали на горизонте показалась полоса тёмного леса, это начиналась их земля. Подъехали ближе. С левой стороны дороги произрастал вековой берёзовый лес, впереди виднелась небольшая речка, а справа простиралась степь. 8 (5)

Прибыли под вечер. Заехали в усадьбу, их встретили дочь Иоганна Лиза и зять Александр Шильдорф. В 1906 году они поженились, и через год у молодых родился сын Густав. В 1910 году для семьи сообща был построен большой насыпной дом, который при необходимости использовался как Молитвенный дом. В зимнее время в нём шли школьные занятия, которые вёл Александр Шильдорф. На хуторе он являлся шульместером, фактически исполнял обязанности пастора на церковных службах и похоронах.
Отец Иоганн совершил молитву за благополучие семьи на новом месте. Разгрузили подводы, мебель и вещи занесли в саманный дом. Скотину после длительного перехода дети отвели к речке на водопой. Пока животные утоляли жажду, дети с удовольствием искупались. Потом вернулись на усадьбу, коров поместили в сарай, а быков и лошадей пустили пастись.
Вскоре вся семья расположилась ужинать, отец прочитал молитву, и все приступили к еде. После ужина, когда стемнело, семья стала готовиться ко сну. Старшим братьям Иоганну и Петру поручили караулить пасущихся лошадей и быков. В ночной тишине слышалось шуршание и фырканье стреноженных лошадей. В небе ярко мерцали звёзды, луна шла на убыль, стало прохладнее, в степи звучал неугомонный свист перепёлок и стрекотание сверчков.
Так для семьи началась новая жизнь в этой незнакомой местности.

8 (3)Каждый день с раннего утра и до позднего вечера отец с сыновьями занимался крестьянскими делами. Работы было много, поэтому семья была вынуждена нанимать со стороны на подённую работу работников — Ведау, Шульц и Краузе. В основном их брали на время посевной, сенокоса или уборки урожая, когда не хватало рабочих рук, и дорог был каждый погожий день.

За обустройством на своей земле быстро пролетело лето. Наступила осень, трава пожухла, кроны деревьев покрылись золотистым цветом. На зиму успели заготовить дрова и достаточное количество сена и фуража для скотины. С конца октября скот находился в тёплом хлеву на стойловом содержании.

Земли двух хуторов Изаака и Шель граничила речка Карбушка. По воспоминаниям старожилов, она брала своё начало из родников, бивших в болотистом месте возле Лузино, и тянулась на расстоянии более 20 километров. В начале своего пути, река создавала неглубокие зеркальные заводи; а в средней части, образовав в рыхлой степной земле глубокий овраг, продолжала течь по его дну. Ближе к устью, русло речки вновь наполнялось водой. Карбушка впадала в Иртыш возле деревни Нижний Карбуш. Деревня образовалась на арендованном участке Филиппа Штумпфа.
Прошёл год после переезда семьи Шель на хутор. Наступило засушливое лето; жара не спадала, посадки начали желтеть, а дождя всё не было. Неглубокая речка Карбушка кое-где пересохла, обнажив своё илистое дно.
Скоту и водоплавающей птице не хватало пресной воды. Семьи Шель и Изаак, договорились: — совместно углубить дно и возвести запруды. В результате получился один водоем для Шелей, а другой для Изаака. Для постройки запруд пригласили народ из соседних хуторов. Возле запруды Шеля — рос лес, а Изаак, для задержания снега, со своей стороны речки посадил тополя.

Прошла долгая суровая зима с её снегами и вьюгами. Настала долгожданная весна, и труд людей не пропал даром. Запруженная Карбушка, вышла из берегов и залила все низины вдоль речки. Устроенные дамбы давали возможность крестьянам хуторов чаще общаться друг с другом, да и дорога в город была сокращена. До глубокой осени пруды пополнялись родниками. Здесь в жаркие дни сельская ребятня купалась и загорала.
Прошло время, и высаженные во­круг пруда тополя выросли. Они величаво отражались в спокойной заводи, создавая неповторимую красоту.
В 1910 году родился первый внук Давид, — его отец — старший сын Иван получил в наследство 200 десятин земли.

1913 год оказался урожайным. После продажи сельхозпродукции, семья Шель приобрела паровую мельницу. Её установили на берегу речки возле большого рубленого зернового амбара. В апреле 1914 года отец и Иван взяли дополнительно в аренду участки земли на 9 лет.
А в августе была мобилизация в Российскую армию, что означало вступление её в Мировую войну. Для нужд армии у крестьян закупались — фураж, продовольствие, скотина и лошади, но по государственной цене, которая была гораздо ниже рыночной. В случае отказа от сделки следовали насильственные меры.

Из воспоминания Германа Краузе (1930 г.р.). Я, в молодости, спрашивал у отца: «Как вы жили до революции у хозяина?» Он рассказывал, что работать приходилось весь световой день, и за это хозяин платил два пуда зерна. «Когда он уезжал в город и покупал там костюмы для своих детей, то и для меня тоже, так как уважал старательного паренька». Мой дед Готфрид видел, что русский мельник, который работал по найму, каждый день пьяный.
Он боялся, что тот научит сына пьянствовать, а этого допустить не мог. Поговорив с хозяином, решили пьяницу выгнать с работы. Пьяного мельника дед посадил верхом на лошадь, привязал, чтобы он по дороге не упал, и отправил домой».

Как только произошла революция рабочих и крестьян, Советская власть Декретом о земле национализировала всю землю России и раздала её в аренду по 4,5 десятины на каждого жителя.
19 февраля 1918 года по уездам Омской области было разослано постановление исполнительного комитета Совета рабочих и крестьянских депутатов о национализации частновладельческих нетрудовых хозяйств.
В результате всё хозяйство поступило в распоряжение Омского областного исполкома.
Владельцам конфискованных имений оставляли, то количество земли и скота, которое было необходимо для ведения хозяйства без использования наемной рабочей силы. Бывшие хозяева участвовали в создании артелей, под контролем назначенных советской властью комиссаров. Полученная продукция распределялась между артельщиками по труду, а оставшаяся часть передавалась земельному отделу Омского совета.

Так хутор «Шель» закончил своё существование, и образовалась артель «Свой труд».

С приходом в ноябре 1918 года Колчаковской власти, Омск стал столицей антибольшевистской России. Сюда потянулись беженцы, и белогвардейцы из европейской части, спасающиеся от репрессий большевиков. Население Омска выросло в несколько раз. На плечи крестьянства легла вся тяжесть по обеспечению продовольствием. Начались поборы для нужд армии. Кроме этого, проводилась мобилизация в армию Колчака. Крестьяне всячески старались избегать этой службы, но их вылавливали, наказывали и отправляли в действующую армию. Иоганн откупил сыновей от призыва в армию. В том же году его двое сыновей Карл и Эдуард женились.


С приходом Советской власти стали меняться отношения между людьми. Бедные с высокомерием смотрели на зажиточных и при содействии новой власти грабили их; процветало доносительство, поощряемое законом.
В случае недовольства или сопротивления — крестьяне подвергались арестам, тюремному заключению или отправлялись на каторгу.

Советская власть к 1 августа 1920 года закончила реквизицию урожая 1919 года, и начала изымать урожай текущего года. Для обеспечения заготовок, продотряды усиливались военизированной охраной и армейскими частями.
Несмотря на то, что семья Шель выполняла требования советской власти, её бездоказательно обвинили в антисоветском заговоре.
В начале 1930 года четырёх братьев арестовали. Афанасия, Эдуарда отправили в концлагеря, а Ивана и Фридриха расстреляли. Петру и Карлу удалось бежать вместе с семьёй. Отца Иоганна тоже посадили в тюрьму, но вскоре выпустили.
Об этом в 2012 году Владимир Шель – правнук Иоганна, написал книгу «Хутор Шель». В Германии эту книгу прочитал внук Петра – Роман. Он написал «Я, безумно благодарен за Вашу книгу, так как она на многие вопросы открыла мне глаза. Мой дед мало рассказывал отцу о нашей семье и наших корнях. Я надеялся когда-нибудь понять, что и как… О таком подарке, как Ваша книга я и мечтать не мог!!! Это эмоционально… я плакал, когда читал о нашей родне. Спасибо Вам огромное»!

2 февраля 1930 года появляется приказ «О раскулачивании», параллельно с ним вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Этот документ не оставлял никакой надежды крестьянам, желающим вести своё хозяйство. В отношении индивидуальных хозяйств был отменен закон об аренде земли. У кулаков начали отбирать средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, кормовые и семенные запасы…».
Всех крестьян распределили по категориям:
– Первую категорию необходимо было заключить в концлагеря, не останавливаясь перед расстрелом.
– Вторую — необходимо немедленно выслать в необжитые местности…
Категории вины крестьян определялись без суда, по решению сельсовета. Речь идет не о преступниках, а о законопослушных крестьянах, которые хотели одного: работать на своей земле и жить в домах, построенных своими руками и растить детей.

Оставшиеся без кормильцев четыре многодетные семьи Шель, по решению местных органов власти, были высланы 15 мая 1931 года в Нарымский край. Их посадили на подводы и под конвоем отвезли к пристани на Иртыше, затем погрузили на баржу. Когда баржу заполнили арестованными, её прицепили к пароходу и, «плавучая тюрьма», поплыла вниз по Иртышу. В течение месяца всех доставили в Томскую область в Нарымские болота возле села Колпашево.

Первую неделю заключённых на барже ничем не кормили. Всех их держали в трюмах. Дети и взрослые не выдерживали духоты, голода и умирали. По утрам трупы выносили на палубу. Начальник конвоя пересчитывал тела, а затем бросали их за борт в воду. Первой из семьи Эдуарда умерла годовалая Елизавета, затем Иван двух лет, Марта пяти лет, Афанасий восьми лет.

В середине июня оставшихся в живых загнали в тайгу, окруженную со всех сторон болотами. В спешном порядке людей заставили копать землянки.
А позднее из сырых брёвен строили бараки с трехъярусными нарами. Ежедневно с восходом солнца взрослые заготавливали лес, выкорчёвывали пни и распахивали землю, а ребятишки собирали траву, ягоду, грибы и ловили рыбу. После работы заключенных держали в душных бараках, где не было покоя от вшей, блох, москитов и комаров. Зимой в холодных бараках дети и взрослые болели и умирали. Шестилетний Костя (будущий отец Владимира — автора этого фильма) получил туберкулёз легких.

Жена Афанасия умерла в Нарыме. Родные сообщили Александру Шильдорфу, зятю Иоганна Шель, чтобы он забрал несовершеннолетних троих детей. Шильдорф поехал туда и привёз: сирот, тёщу Розалию и 76-летнего Иоганна, который по дороге домой умер. До сих пор остаётся загадкой, как Александр сумел перевезти тело покойного тестя, и похоронить на кладбище Верхнего Карбуша. Бабушка Розалия и сирота-внучка Марта стали жить в доме зятя. А двух сирот забрали родственники с материнской стороны.
– Шел 1932 год… На базе артели был организован колхоз «Свой труд», председателем поставили Якова Фришбутера.


На хуторе Шель жили крестьяне лютеранского вероисповедания, они вставали и ложились с молитвой. Дети должны были освоить библейскую грамоту, чтобы в 14 лет, осознано принимать конфирмацию, т.е. причастие, и с этого времени считались верующими в Бога. По традиции после уборки урожая, для обучения детей нанимали учителя — Александра Шильдорфа.

До 1929 года Эдуард жил со своим отцом. И чтобы того не беспокоили, распорядился разобрать зерновой амбар, из которого построили дом для семьи. Впоследствии, дом забрали под школу.
В школах активно использовался классовый принцип при приеме учащихся. Зажиточным крестьянам был закрыт доступ, вместо них направляли детей бедняков, —
вот почему внуки Шелей были неграмотные.

Семья Карла Шеля, бежавшая от репрессий, вернулась с Украины в Верхний Карбуш осенью 1934 года в дом сестры Лизы Шильдорф, там же жила мать Розалия. Дом, где до отъезда жила семья Карла, и дом матери заняли другие люди.

Эдуард Шель вернулся домой из лагеря в 1935 году, его освободили по сталинской амнистии. В колхоз его семью не приняли, и он переехал в город Ново-Омск, ныне Старый Кировск, и устроился на шпалопропиточный завод слесарем-наладчиком оборудования, так как у него был опыт работы на строительстве Беломорканала. Он вспоминал те ужасные условия, в которых оказались узники. По ночам по каналу возничие на санях собирали припорошенные снегом трупы и увозили их. Весной убранные с зимы трупы, вместе с камнями отправляли в бетономешалки, а затем бетонный раствор заливали в стены канала.
На место умерших заключенных, на строительство Беломорканала ОГПУ
постоянно поставляло новых из других лагерей. Из документов известно, что за двадцать месяцев строительства Беломорканала через стройку прошло 280 тысяч заключённых, из них 100 тысяч погибло.
В сентябре 1936 года у
Эдуарда и Елизаветы родился сын Владимир. Жизнь понемногу начала налаживаться, и все бы ничего, но злой рок преследовал эту семью. Эдуард Иоганнович Шель был вторично осужден 28 сентября 1937 года специальным составом линейного суда Омской железной дороги по политическим статьям и приговорен к высшей мере наказания – расстрелу.
Не имея средств к существованию, убитая горем семья Елизаветы, вернулась в Верхний Карбуш. Весной 1938 года, с помощью семьи Карла и Марии Шель на их усадьбе построили небольшую землянку. Чтобы не умереть с голоду, семья Елизаветы нанималась в работники к людям: пасти скот, косить сено, колоть дрова, копать картофель, ухаживать за скотиной. В этом же году умер маленький сын Вова. Похоронили его на кладбище рядом с дедом Иоганном и бабушкой Розалией, которая умерла всего лишь на месяц раньше внука… И только после такого перенесенного горя, семью Елизаветы Карловны приняли в колхоз «Свой труд». Её определили на ферму доить коров. Сын Эдуард работал скотником, потому что в свои семнадцать лет был безграмотным — сын кулака ….
Младший сын Костя помогал матери по дому и на ферме, хотя после ссылки в Нарымские болота здоровье у него было сильно подорвано. Он часто кашлял и задыхался, так как у него был плеврит легких, и мать часто возила его в город. Там его лечили методом «поддувание легких», после этого он чувствовал себя лучше. До конца своих дней он пользовался этой медицинской процедурой. (Умер Константин в 23 года на спецпоселении г. Джетыгора, куда попал после трудармии).
Взрослые, в основном, работали в колхозе за трудодни с утра и до позднего вечера. Советская система забирала всё, что производил крестьянин в колхозе. Выживали в основном за счет трудолюбия всей семьи. В те времена крестьянские дети много работали и поэтому рано взрослели. Спасаясь от голода, семья на своих приусадебных участках выращивала картофель и другие овощи.

С началом войны с фашистской Германией большинство взрослого населения мобилизовали в Красную Армию. Первыми ушли на фронт русские: Матвей Баринов, Фёдор Смоль, Петр Тихонов, Михаил Чернозубов. Из колхоза для армии забирали здоровых лошадей, повозки, хлеб и фураж.
27 марта 1942 года в один день из Верхнего Карбуша в трудармию было мобилизовано 27 немцев. … Фридриху Краузе в трудармии
грозила непосильная работа на строительстве железной дороги в тайге. Его спасла справка, что он по специальности — жестянщик, выданная счетоводом Михаилом Чернозубовым.
Не все трудармейцы после войны вернулись домой, кто-то погиб, а кого-то определили жить и работать в другие края на спецпоселение.


Участник боевых действий на Ленинградском фронте Михаил Яковлевич Чернозубов вернулся в Верхний Карбуш холодным мартовским вечером 1945 года. Для всех это было неожиданно, так как на запрос жены, из части пришло уведомление, что в 1942 году он пропал без вести. Михаил дважды был ранен, пережил плен, штрафбат, после тяжелого ранения в голову и руку, попал в госпиталь города Тбилиси и после был направлен домой долечиваться.
Михаил вошел в дом, дверь была не заперта. Жена Агата удивилась, когда на пороге в полутьме увидела худого, измождённого мужчину и с испугом подумала: «Боже мой, кто же это может быть?» Дочь Лариса на кухне мыла посуду, сразу узнала отца и сказала: «Ой, папа приехал».
У хозяйки помутнело в глазах и закружилась голова, перед ней действительно стоял пропавший муж с медалью «За отвагу». Пятилетняя дочь Галя, которой перед уходом отца на фронт было только пять месяцев, и не видела его нигде, кроме фотографии на комоде, подбежала, протягивая ручонки к отцу, сказала: «Это мой папа, который на фотокарточке». Слёзы радости были в глазах всей семьи.
Агата вспомнила цыганку из табора, который появился во время войны в деревне, и цыгане шныряли по дворам в поисках пищи. Одна из них направилась к дому Агаты. Увидев цыганку, дочь Люся побежала в дом и закричала: «Мама, мама, к нам цыганка идет, закрывай быстрей двери». Но та была уже у дверей: «Я не цыганка, а сербиянка, дай дорогая, я тебе погадаю, и взяла руку Агаты: «Хочешь, я тебе приятную новость скажу. Твой муж, зовут его Михаилом, сейчас находится в казённом доме, и скоро он должен к тебе прийти, сначала вы будете жить плохо, но затем все у вас наладится». Оцепенев от такого радостного сообщения, Агата не знала, что и делать. Она провела сербиянку в дом, положила ей полный подол картошки, дала хлеба и с благодарностью проводила её со своего двора.
Утром вся деревня знала, что Михаил Чернозубов вернулся. Люди шли в дом расспросить о военной жизни. Вечером родня и деревенские жители собрались за столом. Михаилу задавали вопросы, и он рассказывал о фронтовой жизни, как попал в плен и бежал, о штрафбате и госпитале. Разговор затянулся с восьми вечера и до четырёх часов утра.
В 1946 -1947 годах в деревню стали возвращаться трудармейцы, среди них была Мария Шель, которая вернулась очень больная и осенью того же года умерла.
Память об этих событиях побудила Владимира Шель создать художественную галерею и фильм о Верхнем Карбуше.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Copyright © 2016. Hutor Schell
Top